Неточные совпадения
Рев и бешеные раскаты валов не нежат слабого слуха: они всё твердят свою, от начала
мира одну и ту же песнь мрачного и неразгаданного содержания; и все слышится в ней один и тот же стон, одни и те же жалобы будто обреченного на муку чудовища, да чьи-то пронзительные, зловещие голоса. Птицы не щебечут вокруг; только безмолвные чайки, как осужденные, уныло носятся у прибрежья и
кружатся над водой.
Он чувствовал себя на высоте, от которой
кружилась голова, и там где-то внизу, далеко, были все эти добрые славные Каренины, Облонские и весь
мир.
— Люди интеллигентного чина делятся на два типа: одни — качаются, точно маятники, другие —
кружатся, как стрелки циферблата, будто бы показывая утро, полдень, вечер, полночь. А ведь время-то не в их воле! Силою воображения можно изменить представление о
мире, а сущность-то — не изменишь.
— Вот. В том и ужас, что другого пути нет.
Миром, добром, любовью ничего нельзя добиться. Нужно идти через грязь и кровь, хотя бы сердце разорвалось. И только помнить, во имя чего идешь. А вы помнили, — иначе бы все это вас не мучило. И нужно помнить, и не нужно делать бессмысленных жестокостей, как многие у нас. Потому что голова
кружилась от власти и безнаказанности. А смерть, — ну, что же, что смерть!
— Генрих лучше всего
мира! — отвечала ей на ухо Жервеза. — Он так меня целует, — шептала она скороговоркой, — что у меня голова так
кружится, кружится-кружится, и я ничего не помню после.
Там предо мною вихрем
кружились люди оголенно жадные, люди грубых инстинктов, — мне нравилась их злоба на жизнь, нравилось насмешливо, враждебное отношение ко всему в
мире и беззаботное к самим себе.
Плавные и легкие, как танец, но странно скорбные и печальные, они
кружились над головою Павла, как тихие голоса из какого-то чужого, прекрасного и навеки покинутого
мира.
Прибавьте ко всему этому, что у меня
кружилась голова, а с головой и весь
мир…
Да вспомнят также мои соотечественники, что, и не бывши писателем, всякий отходящий от
мира брат наш имеет право оставить нам что-нибудь в виде братского поученья, и в этом случае нечего глядеть ни на малость его звания, ни на бессилие, ни на самое неразумие его, нужно помнить только то, что человек, лежащий на смертном одре, может иное видеть лучше тех, которые
кружатся среди
мира.